В современном Мурино, застроенном высотными жилыми комплексами, сохранился совсем небольшой деревянный храм, который по праву можно назвать архитектурной редкостью. Церковь Святой Екатерины была построена в 1790 году по проекту знаменитого архитектора Николая Львова — одного из главных зодчих русского классицизма, и относится к редкому типу построек «иже под колоколы», когда колокольня не пристраивается отдельно, а органично встроена в объём самого храма. Сегодня, когда вокруг храма выросли многоэтажки одного из самых быстрорастущих пригородов Петербурга, деревянная церковь конца XVIII века выглядит почти как капсула времени — и у этого несоответствия эпох есть своя долгая история.
Мурино до Львова: усадьба на пути к Ладоге
Земли по реке Охте, где сейчас стоит Мурино, были обжиты задолго до появления церкви. Ещё в допетровские времена здесь находились финно-угорские поселения, а на шведских картах конца XVII века отмечена деревня с названием, близким к «Мурила» — топоним, вероятно, связан либо с финским словом, либо с переселенцами из подмосковного Мурома, которых Пётр I отправлял осваивать новые земли империи. В 1712 году царь пожаловал эти угодья — свыше 1300 десятин леса и озёр — барону Петру Шафирову, вице-канцлеру и одному из ближайших сподвижников. После опалы Шафирова в 1723 году имение перешло к генералу Ивану Дмитриеву-Мамонову, а затем к его дочери.
Решающий поворот в судьбе усадьбы произошёл в 1749 году, когда Мурино приобрёл род Воронцовых — одна из самых влиятельных дворянских фамилий екатерининской и последующих эпох. Почти 170 лет, вплоть до революции 1917 года, имение оставалось в руках этой семьи. При Александре Романовиче Воронцове, крупном государственном деятеле и дипломате, усадьба обзавелась двухэтажным господским домом, оранжереями, прудами для разведения рыбы, домашним театром и собственным винокуренным заводом.
Масштаб этого хозяйства нагляднее в цифрах: свыше 3600 десятин земли — это около 40 квадратных километров, территория, сопоставимая по площади с целым небольшим городом, — а винокуренный завод при усадьбе исправно проработал с 1755 года до середины XIX столетия, то есть почти столетие, пережив нескольких сменившихся хозяев имения. Именно в эту эпоху расцвета усадебной жизни и появилась деревянная церковь, которая сегодня остаётся едва ли не единственным зримым напоминанием о муринском имении Воронцовых.
Последней владелицей муринского имения из рода Воронцовых стала графиня Елизавета Андреевна Воронцова-Дашкова, при которой усадьба встретила революцию 1917 года. После Октября имущество семьи было национализировано, саму графиню арестовали, позже ей удалось эмигрировать, и последние годы жизни она провела в Германии, где умерла в 1924 году в Висбадене. Так закончилась почти двухвековая связь одной из самых знатных фамилий России с этими землями — от господского дома, оранжерей и театра сегодня не осталось и следа, и только маленькая деревянная церковь у дороги напоминает о том, что когда-то здесь простиралось богатое дворянское имение.
Архитектор из «птенцов гнезда» русского классицизма
Николай Александрович Львов (1753–1803) — фигура, без которой сложно представить себе облик русской усадебной и церковной архитектуры конца XVIII века. Он родился в небогатой дворянской семье в тверском имении Черенчицы и, не имея систематического архитектурного образования, стал одним из самых разносторонних деятелей русской культуры своего времени: помимо зодчества он занимался поэзией, музыкой, гравюрой, собирал и издавал сборники русских народных песен, переводил Анакреона и писал трактаты — в том числе об устройстве отопления зданий. Современники и позднейшие исследователи не случайно называли его «русским Леонардо».
Среди самых известных построек Львова — здание Главного почтамта в Санкт-Петербурге, Невские ворота Петропавловской крепости, усадебный ансамбль «Знаменское-Раёк» под Торжком и Борисоглебский монастырь в этом же городе. Отдельная страница его биографии — землебитное строительство: в 1797 году архитектор основал в своём имении школу «земляного битого строения», продвигая технологию возведения зданий из спрессованной земли как дешёвую и огнестойкую альтернативу дереву и камню. Вершиной этого метода стал Приоратский дворец в Гатчине, построенный в конце 1790-х годов и сохранившийся до наших дней. Церковь в Мурино создавалась примерно в то же время, когда талант Львова был на подъёме, и заказчиком выступил один из самых образованных и влиятельных людей своей эпохи — Александр Воронцов.
Храм-памятник: архитектура и назначение
Церковь Святой Екатерины строилась в 1786–1790 годах как мемориальное сооружение: по одной из версий, Воронцов заказал храм в память о супруге своего брата. Освятили постройку 17 февраля 1790 года. Архитектурно это редкий для России образец сочетания каменного нижнего яруса и деревянного верха: кубический каменный объём с полукруглыми апсидами на востоке и западе завершается четырёхколонным портиком с треугольным фронтоном, а над самим храмом поднимается восьмигранная деревянная колокольня, увенчанная двенадцатиколонной ротондой и деревянным куполом с крестом. Именно эта конструкция — храм и колокольня в одном вертикальном объёме — и делает церковь образцом типа «иже под колоколы»: приёма, известного на Руси ещё с XIV века (одним из первых таких храмов считается церковь Иоанна Лествичника в Московском Кремле, 1329 год), но к XVIII столетию ставшего редкостью, а в деревянном исполнении — тем более.
Общая высота сооружения с крестом достигает 34 метров, при этом само здание в плане компактно — около 20 на 24,5 метра. Внутри, в основном объёме, ряды дорических полуколонн поддерживают конструкцию, а иконостас и алтарная преграда выполнены в форме ротонды — редкое для православного храма решение, характерное именно для почерка Львова. Под храмом устроен цокольный этаж со сводчатыми помещениями, где, по всей видимости, изначально предполагалась усыпальница.
Интересный факт: храмы типа «иже под колоколы» — исключительно русское архитектурное явление, не имеющее прямых аналогов в западноевропейском зодчестве; муринская церковь — один из немногих образцов этого типа, выполненных в дереве и относящихся уже к эпохе классицизма, а не к средневековому периоду, когда сложилась сама традиция.
Век потрясений
История церкви в XX веке — типичная для многих российских храмов, но от этого не менее драматичная. Ещё в 1918 году, 18 октября, храм был ограблен, а его сторож убит. В мае 1922 года из церкви изъяли ценности в рамках кампании по изъятию церковного имущества, развернувшейся по всей стране под предлогом борьбы с голодом в Поволжье. Последняя служба состоялась 3 мая 1938 года, после чего церковь закрыли, а в 1940 году переоборудовали под клуб — обычная для того времени судьба закрытых храмов, которые превращали в дома культуры, склады или мастерские.
В 1941 году здание должны были снести, но этого не произошло — вместо этого церковь использовали как наблюдательный пункт и временное убежище для беженцев в военное время: близость Мурино к линии фронта и к дороге, связывавшей Ленинград с Ладогой, делала подобные постройки стратегически полезными. После войны постройку приспособили под хозяйственные нужды, а в 1968 году местные власти даже проголосовали за её снос — решение, которое, к счастью, так и не было исполнено. Сложно сказать, что именно спасло здание — то ли отсутствие средств на снос, то ли простое стечение бюрократических обстоятельств, но факт в том, что деревянная колокольня Львова благополучно пережила и войну, и позднесоветские десятилетия.
Возвращение к жизни
Только летом 1988 года храм вернули православной общине, а 6 декабря того же года его освятил патриарх Алексий II — событие, пришедшееся на переломный момент в отношениях советского государства и церкви, когда страна готовилась отмечать тысячелетие крещения Руси. Реставрационные работы растянулись на десять лет, до 1998 года. Примечательно, что внешний облик здания за все эти десятилетия удалось сохранить практически неизменным, тогда как внутреннее убранство пришлось воссоздавать заново — по сохранившимся чертежам и старым фотографиям. Иконостас восстанавливали с использованием копий работ Владимира Боровиковского — одного из крупнейших портретистов и иконописцев своей эпохи, чьи оригинальные образа в храме, по всей вероятности, не сохранились. Алтарную преграду также воссоздавали по авторским эскизам Львова. Позднее на колокольне установили электронные колокола.
Мурино сегодня: контраст эпох
За последние пятнадцать лет Мурино пережило колоссальную трансформацию — из деревни и позднее небольшого посёлка оно превратилось в один из самых плотно застроенных жилых массивов Ленинградской области, фактически слившийся с северо-восточными районами Петербурга. На этом фоне маленькая деревянная церковь конца XVIII века оказалась в буквальном смысле в тени новостроек — и одновременно приобрела особую ценность как едва ли не единственная зримая связь современного Мурино с его усадебным прошлым. Сегодня церковь Святой Екатерины — действующий храм и один из немногих архитектурных памятников XVIII века, сохранившихся во Всеволожском районе среди современной жилой застройки. Для тех, кто интересуется деревянным зодчеством и наследием эпохи классицизма, это редкая возможность увидеть подлинную постройку работы одного из крупнейших архитекторов своего времени буквально в шаговой доступности от станции метро.
Если постоять несколько минут у церковной ограды, контраст между эпохами ощущается не только зрением, но и на слух: с одной стороны — гул проспекта и стройки соседних кварталов, с другой — почти деревенская тишина маленького церковного двора, которую нарушают разве что птицы да скрип половиц на крыльце. Пахнет здесь деревом и свечным воском, а не городом — совсем не тот набор ощущений, который ожидаешь встретить в двух шагах от станции метро и новостроек в двадцать пять этажей. Именно этот резкий перепад масштабов — невысокая деревянная колокольня против стены жилых башен на горизонте — и делает короткую остановку у храма неожиданно запоминающейся, даже если изначально заходишь просто мимоходом.
Практическая информация
Церковь действующая, вход свободный, но стоит помнить, что это прежде всего место богослужений, а не музей — фотографировать внутри и вести себя стоит с уважением к молящимся. На осмотр самого храма и территории обычно достаточно 20–30 минут; службы проходят по обычному приходскому расписанию, актуальное время богослужений лучше уточнять на информационном стенде у входа. Добраться удобнее всего от станций метро «Девяткино» или «Мурино» — расстояние вполне позволяет дойти пешком, а по пути можно составить впечатление и о новом Мурино в целом. Лучшее время для посещения — светлое время суток в будни, когда меньше людей и легче спокойно рассмотреть архитектуру снаружи.
Для тех, кто хочет увидеть больше, чем просто фасад, имеет смысл заглянуть внутрь во время, когда храм открыт для свободного посещения, а не только на службу — так проще рассмотреть ротондальный иконостас и почувствовать пропорции интерьера, спроектированного Львовым. Стоит помнить и о сезонности: зимой световой день короток, а деревянная колокольня выигрышнее всего смотрится в утреннем или предзакатном свете, когда её силуэт особенно хорошо читается на фоне окружающей застройки.
Хотя формально церковь причисляют к постройкам классицизма, сама идея деревянного храма с встроенной колокольней уходит корнями в куда более раннюю, допетровскую традицию русского деревянного зодчества — прежде всего северорусского, новгородского и карельского. Львов, получивший европейское архитектурное образование лишь отчасти, самоучкой, охотно обращался к национальным формам и материалам — не случайно почти в то же время он экспериментировал с землебитным строительством, ища альтернативу как привозному камню, так и обычному дереву. Муринская церковь в этом смысле стоит на пересечении сразу нескольких традиций: строгой ордерной композиции классицизма, самобытной русской формы «иже под колоколы» и практических соображений заказчика, желавшего получить фамильный памятник, а не рядовую приходскую постройку.
Что ещё посмотреть поблизости
В самом Кудрово, в нескольких минутах езды от Мурино, находится парк Оккервиль — благоустроенная зелёная зона у одноимённой реки, и контактный зоопарк «Мир попугаев» — необычное семейное развлечение прямо в жилом квартале. Чуть дальше, в сторону Всеволожска, стоит заглянуть в усадьбу Приютино, связанную с именами Крылова и Оленина, — она даёт представление о том, как в целом выглядела усадебная жизнь этого края во времена Воронцовых.